ДРАГОЦЕННЫЙ ЖЕМЧУГ ВОСПОМИНАНИЙ

Старинный кокошник хранится у Надежды Максимовской и ее родственников уже более полутора веков. Вещь с невероятной историей высоко оценили на областном конкурсе «Семейная реликвия». Бережно восстановленный головной убор принёс мастерице из Сосновки победу в номинации «Реликвия с вековыми корнями»

Надежда стала единственным представителем Вологодского округа среди победителей и призёров. Всего на конкурс прислали работы 115 участников в возрасте от 6 до 80 лет практически из всех муниципалитетов области. Они про­демонстрировали полёт фантазии, представив свои сочинения, эссе, видеоролики и творческие проекты. Финал фестиваля состоялся 21 нояб- ря в Соколе.

«Мы увидели очень интересные ра­боты, дорогие сердцу каждой семьи, обереги, передающиеся из поколения в поколение. А это не только история, это и настоящее, это и наше с вами будущее. Если мы продолжим хранить эти вещи, то и будущее останется таким, как заложили наши предки. И я очень благодарна всем, кто активно откликнулся для участия в конкурсе», — отметила Валентина Ар­тамонова, председатель Вологодского регионального отделения Союза женщин России, которое является одним из орга­низаторов конкурса.

За победу Надежде вручили билет по­чётного гостя музея-заповедника и три­логию Василия Белова «Час шестый». К тому же мастерицу на награждении похвалила член жюри Юлия Евсеева. Гендиректор Вологодского музея-запо­ведника оценила качество реставрации кокошника. Впрочем, и другие конкурс­ные работы выглядели достойно, поэтому и конкуренция была велика.

«Фестиваль объединил всю область и семьи, он позволил старшему поколению начать разговор о семейных реликвиях со своими детьми и внуками. Работая с заявками, поступавшими на конкурс, я восхищалась, удивлялась, радовалась, что такие бесценные предметы хранятся у вологжан. Они достойны коллекций са­мых серьезных столичных музеев. Знае­те, музейные инструкции сводятся к тому, что экспонаты, попадающие в музейные коллекции, необходимо хранить вечно. Я желаю, чтобы ваши семейные реликвии хранились трогательно, заботливо и веч­но», — обратилась Юлия Евсеева.

СВЯЗЬ ПОКОЛЕНИЙ

«Кокошник — не просто старинный го­ловной убор, а символ русской красоты, статуса и мастерства, в котором соедини­лись традиции, обряды и художественное великолепие. Он прошел путь от кре­стьянских праздников до императорских балов, сохранив свои тайны и значение» — так начинается описание экспоната Надежды Максимовской.

Доставшийся ей по наследству карго­польский кокошник был создан не позд­нее 1860 года. Хотя бы приблизитель­ную дату позволяет установить знание истории той местности. Дело в том, что из-за развития промышленности речной жемчуг в Северной Двине тогда полно­стью исчез, и на головные уборы уже шли другие материалы.

«Первое знакомство с реликвией у меня произошло в возрасте 11 лет. Я в детстве любила вещи перебирать в бабушкином сундуке на чердаке, там и обнаружила странный головной убор. Бабушка кокошник очень берегла, но мне дозволила не только примерить его, но и рассказывать в нем сказки Степана Писахова на олимпиадах по литературе. В силу возраста я не стала расспраши­вать о кокошнике и со временем просто о нем забыла».

Следующая встреча случилась только в 2015 году. Время и недостатки хра­нения не пощадили головной убор. Но ответственность за сохранность памяти не позволила предать вещь забвению. Надежда долго искала реставраторов. Профессионалы назвали слишком высо­кую цену, поэтому взялась за работу сама. Интернет-куратором выступила Жанна Баранова из Архангельска — эксперт по головным уборам Русского Севера. Кро­потливая работа шла больше двух лет. В некоторых деталях у Надежды проявилось щепетильность художника-творца. Хотя это добавило забот, но на результате сказалось положительно.

«Мама купила пластиковые бусины, предлагала приклеить. А представляете, если бы я использовала суперклей? На­всегда бы испортила! Возможно, такое трепетное отношение передалось от ба­бушки. Её так воспитали, что всё нужно хранить. Жанна по фото определила, что это не бисер, а настоящий жемчуг. Он со временем крошится и усыхает, и ни одна бисерная иголка сквозь ушко не проходит. Приходилось брать тоненькую леску, под лупой маленькие дырочки рассматривать и продевать. Хотя я мелкую работу не очень люблю, но процесс бросить не смогла».

РОДНОЕ, НАРОДНОЕ

Параллельно с ручным трудом Надежда изучала историю своей семьи. Это тоже стало большим плюсом на конкурсе, направленном на сохранении памяти. Материальные свидетели прежних эпох словно перенесли владелицу реликвии в далёкое прошлое.

«Однажды кокошник передали не по женской линии. За неимением дочерей он перешел к сыну — Василию Захарьину, о чем свидетельствуют найденные внутри подкладки инициалы. Уже он передал дар своей невесте Марии. Василий и Мария — родители моей бабушки Ири­ны. Прадед был грамотным и руководил бригадами строителей, погиб, спасая своего работника из-под обвалившихся бревен. Оставшись одна с семью детьми, Мария вынуждена была продавать иму­щество, чтобы выжить. Сохранила только швейную машинку «Зингер» и свадебный наряд. В 1936 году моя бабушка выходила замуж, получив в приданое и машинку, и материнский свадебный наряд, вклю­чающий в себя жаккардовую парочку, кокошник и золотный плат. В дальнейшем парочка и плат были утеряны, а кокошник запрятан подальше от посторонних глаз на дно сундука».

Необычна и судьба бабушки Ирины. В 14 лет уроженка Каргопольского района осталась без отца, ей добавили к воз­расту два года и отправили в Няндому на лесоповал. Там девушка повстречала мужа, там и осталась жить. А поскольку верила в «мистику», зашила в затылочную часть головного убора заговор на счаст­ливую семейную жизнь. Надежда нашла записочку, когда распорола кокошник во время реставрации. Авторство устано­вила без труда — клеточка на бумаге со­ветского образца, да и почерк узнаваем.

Со временем кокошник заметно умень­шился в размере, взрослому человеку уже не подойдет. Убор едва ли налезет даже на внучку Надежды. Сейчас девочке пять лет, и вряд ли она понимает цен­ность реликвии, разве что воспримет как игрушку. Но именно Вероника станет восьмой хозяйкой кокошника в седьмом поколении.

Увлечение народной культурой оказа­лось не сиюминутным: во время рестав­рации кокошника Надежда параллельно изучала название тех или иных деталей, разновидности и предназначение го­ловных уборов, орнаменты одежды. Тут и навыки швеи пригодились. А в даль­нейшем жительница Сосновки вообще полностью поменяла род деятельности, профессионально занявшись швейным делом. К тому же прошла обучение по пошиву народного сарафана и применяет знания на практике.

«Сейчас венцы в виде ободков над головой называются кокошником, хотя кокошник обязательно закрывал затылок, а венцы носили незамужние девушки. Все головные уборы имеют особое сакраль­ное значение и применение. Свой первый сарафан я сшила каргопольский. Кокош­ник на голову уже не налезал, поэтому сделала «сороку». Освоила нюксенский сарафан, под него рубаху, потом фар­тук — затягивает. Мне близка северная традиция, южные костюмы — слишком пёстрые, а у нас спокойные, размерен­ная, как и вся наша северная жизнь».

*На  фото: Для Надежды Максимовской кокошник — своего рода член семьи. Её внучка Вероника станет восьмой хозяйкой кокошника в седьмом поколении