ПО СТАРОЙ ДОРОГЕ

1

«Хватит, уеду, уйду ½» На автовокзале он был самым первым и первым купил билет
на шестичасовой автобус. Покурил на широком бетонном крыльце½ Сонный голубь клевал шелуху семечек и грязную воду из лужи½

Всё больше вокруг людей: с сумками, авоськами, чемоданами½ Все едут. Сперва из деревни в город, потом обратно½ А у него свободные руки. Только в кармане пиджака чернильная ручка и записная книжка. И деньги. Деньги ещё есть.

Он присел на скамейку. Вокзальный милиционер прошёл мимо, взглянул и отвернулся.

«Да, сегодня я вам не интересен. Не помогу вытрезвителю план выполнить½» - усмехнулся и снова закурил½

Началась посадка в автобус. Толкучка у двери. Он даже и не пытался сесть на своё, указанное в билете, место (тут уже сидела какая­-то женщина с высокой причёской), встал рядом, ухватился обеими руками за поручень. Скрипнула и захлопнулась дверь, и автобус, похожий на небольшой сарайчик с колёсами, двинулся по маршруту «Вологда - Тотьма».

Автобус вырулил на центральную улицу, пустую в это время, проехал мимо Ильича на пьедестале, мимо ресторана «Север», свернул к мосту и переехал реку½ Знаком, кажется, не каждый дом, знакома каждая скамейка в сквере, каждое окошко в домах, каждый куст½ Всё хожено­-перехожено½

Вот и за город выехали. Проплыли слева задумчивые стены и башни Спасо-­Прилуцкого монастыря, укрывшие могилы святых и поэта Батюшкова. Промелькнули домики пригородного посёлка, и потянулись поля, перелески, деревни½

Задремал что ли - левая рука сорвалась с поручня и хлопнула по голове, прямо-­то по красивой причёске½ Женщина возмущенно взглянула на него, он попытался улыбнуться. Оба ничего не сказали.

В Соколе стало свободнее, и он сел где­-то в самом конце салона, в правом углу. Смотрел на Сокол, который проезжал десятки раз, в котором и много-­много раз бывал в гостях у разных приятелей и знакомых, но всё не мог понять расположение этого города в пространстве: вот дома, потом кусты, какая-­то болотина, и кажется, что город уже кончился, но снова дома - деревянные двухэтажные и даже кирпичные пятиэтажки, как в Вологде, и опять какие­-то избушки с огородами½ Переехали широкую пустынную Сухону½

И он задремал. Встряхнулся уже в Воробьёве, вспомнил, как ходил отсюда в Петряево, как принимала его мама Саши Романова, и улыбнулся½ Автобус тронулся, и он снова задремал.

«Десять минут стоим!» - разбудил голос шофёра, и он увидел, что уже Биряково. Пробрался к выходу, вышел на улицу, закурил½ Автостанция здесь в обычной избе. Такие избы в каждой деревне½ «Наверное, хозяева тоже когда-­то уехали из этого дома в город½ А куда теперь вернуться их сыну, дочери, внуку? Вон, целыми автобусами едем в деревню - хорошо, если есть куда, к кому...» Шофер вышел из дома-­автостанции, и все заторопились обратно в автобус.

Проехали мимо добротных двухэтажных домов по мосту, через стремительную речку Стрелицу, бегущую в широкой просторной долине. Высокие холмы-­берега в зелёной и желтеющей листве, вдалеке - серебристые домики деревни и развалины церкви½

И снова лес, деревеньки, луговины с недавно смётанными стогами½

Приехали в Фоминское. Вышел у краснокирпичного двухэтажного дома с закругленными окнами (ясно, что когда­-то купеческого) и, не задерживаясь, пошагал за село, к отворотке на Черепаниху.

Почти сразу же и попутку поймал. Тормознул пыльно-­зелёный ГАЗ­51.

- До парома подкинешь?

- Садись! - ответил, не выпуская изо рта сигарету, парень с конопатым лицом, в кепке, в брезентовой куртяжке.

Он сел на продавленное, с выбившимся поролоном, сиденье, захлопнул дверцу.

 Водитель сразу рванул. Машина, бодро подпрыгивая, покатилась по лесной, изрядно разбитой, дороге. Между сиденьями заткнута сложенная вдвое газета. «Ленинское½» - читается часть названия. «Ленинское знамя» - Тотемская районка. Усмехнулся, взял в руки½ Особенно сильно тряхнуло, и он, подскочив, даже ударился головой.

- Держись! - не выпуская изо рта сигарету, сказал парень, - скосил глаза на него: - Газету не мни.

Развернул и сразу посмотрел последнюю страницу: фотография «самая красивая», где он в шляпе. И подборочка-­то - четыре стихотворения и вступительное слово. «Спасибо, Серёжа», - уже не усмехнулся, а улыбнулся.

- Не помни, говорю, - уже сердито сказал шофёр. - Это в библиотеку.

- Если в библиотеку, то я даже и подписать могу½

Дорога тесно сжата ольховником, в низине - опасные лужи, разъезженные колеи. Шофер сосредоточенно крутит руль. И он смотрит вперёд и взглядом будто помогает машине, одной рукой держится за сиденье, в другой - газета.

Выехали на твёрдую дорогу, и тут парень внимательно взглянул на него.

- Так это Вы? - спокойно и уважительно сказал. - Тогда, и правда, распишитесь.

- Распишусь½ Чего везёшь­-то?

- Запчасти. Уборочная, а у нас комбайн встал.

- А½ Николай, - назвал своё имя.

- Я понял, - ответил шофёр. - Я тоже Николай.

- Ну, вот и познакомились½

- Да уже и приехали½

Николай высадил его у самой переправы.

- Как раз сейчас пойдёт, - сказал, кивнув на паром.

Он достал из кармана пиджака ручку, подкрутил, так, что капнули чернила, вытер о последнюю страницу записной книжки, попробовал писать на этой же странице и, наконец, расписался в газете, под своими стихами½

- Спасибо!

- Счастливо!

Пожали руки и расстались. Грузовик уехал, разбрызгав мелкую лужицу.

А перед ним снова была Сухона: широкая, серая, в пологих берегах, на том - село Красное, оно же - Усть­Толшма½ Обез­главленная церковь, переделанная в зернохранилище, дома (в некоторых из них доводилось бывать и ночевать), заборы, под которыми тоже доводилось коротать ночь½

Он покурил последний раз и пошёл к парому½

Паромщик, кажется, был всё тот же, старый, со странным именем Форка («Фрол, может быть?»), а паром новый, уже не вёсельный½

- Ну, здравствуй, Харон. Перевези меня на ту сторону, домой.

Тихо бубнил движок, неспешно плыл от берега к берегу паром.

Рубцов стоял у перил, глядел на воду, на уходящий в прошлое берег½

2

Я не задержался в Красном, сразу пошёл. По дороге, похоже, совсем не ездят. Старые тракторные колеи наполнены водой и подёрнуты зелёной ряской, по краям дороги подорожник, прямо на дороге - беззащитные синие незабудки. В мокрых местах отчётливо видны следы рифлёных подошв - грибники и ягодники ходят½

Вот и охватил осенний лес душу½ Я так люблю осенний лес, над ним - сияние небес½

Вот здесь на этом обрыве над Толшмой и присяду, всегда здесь сидел, под соснами½ Теперь уж не примну и траву½ Вот даль какая открывается: сине­-зелёные волны лесов и бесконечное небо. Вот, где просторно душе! А рядом - переспелые ягоды земляники, кусты брусники с глянцевыми твёрдыми листьями и розовыми ещё ягодами. Муравей ползёт. Над водой носятся ласточки и будто втыкаются в берег: там ниже, в обрыве, их норки.

И дальше по старой дороге, мимо деревни Засека, где умирают два последних дома с провалившимися крышами, да какой-­то сарай, в зарастающем лесом поле - пристанище сказок, леших, овинников и домовых½

Деревня Бор, а за ней Маныловский погост и останки церкви.

Тишина над крестами погоста. «Тихо ответили жители - это на том берегу». Нет - на этом, на моём½

Какие простые и ласковые места по этой старой вечной дороге! Вот деревенька Соколово, а вон уже и Воротишна - тоже с церковью½

Мягкая травяная земля. Тяжёлый, похожий на медведя перед спячкой, шмель перелетает дорогу и растворяется в травах. Запах мокрой земли и хвои, тонкий дух увядающих трав½

Деревня Широбоково, деревня Фатьянка½ Юркая Юрманга, впадающая в Толшму, весной разольётся так, что и не перейдёшь, а сейчас - мигом перелетел½

И снова дорога к самой Толшме прижалась. Ещё постою над рекой½ Песчаная отмель внизу истыкана птичьими треугольными следками½ Да, здесь купались тоже½ Помню. Помню½

Помню, как тропкой, едва заметной,

В густой осоке, где утки крякали,

Мы с острогой ходили летом

Ловить налимов под речными корягами.

Поймать налима не просто было.

Мало одного желания.

Мы уставали, и нас знобило

От длительного купания,

Но мы храбрились:

- Рыбак не плачет! -

В воде плескались до головокружения

И наконец на песок горячий

Дружно падали в изнеможении!

И долго после мечтали лежа

О чём-­то очень большом и смелом,

смотрели в небо, и небо тоже

Глазами звёзд на нас смотрело...

Что ж, дальше, рядом уже½ Ну, вот, вот и мостик½ С моста ведёт дорога в гору½ А на горе храм, а над храмом - купол и крест! И теперь надо только подниматься выше и выше. Выше и выше½

И вот уже внизу родная Никола - село Никольское с обновлённым храмом, Толшма, Сухона, Тотьма, Вологда, Архангельск, Алтай, Москва½ Вся Русь! И надо только сделать последний рывок и раствориться в ней словом½

Дмитрий Ермаков.