ВЧЕРА ЗАКОНЧИЛАСЬ ВОЙНА…

Я долго не могла приступить к написанию материала. Мне не хватало мужества нажать на кнопку диктофона, чтобы вновь услышать взволнованный голос жительницы поселка Майский Ольги Ивановны Кобрусевой.

От ее рассказа о Великой Отечественной войне сердце просто разрывается на части,

вспоминаются ее заплаканные глаза во время интервью.

Война–разлучница

Война коснулась практически каждого из родственников Ольги Ивановны. И если ее отец, Иван Кузьмич, еще находил в себе силы смотреть фильмы о Великой Отечественной, то ее мама, Мария Васильевна, в этот момент выходила из комнаты либо просила выключить телевизор. Она была родом из города Дорогобужа Смоленской области.

Ольга Ивановна бережно достала из сумки старую и очень дорогую для себя фотографию.

– Это мамин отец Василий Титович, мой дедушка, – сказала Ольга Кобрусева, нежно проведя рукой по лицу мужчины в военной форме. – Эта фотография была сделана после возвращения дедушки с Финской войны. У Василия Титовича была прострелена рука. Но, несмотря на ранение, дедушку призвали защищать Отечество, правда, поинтересовались: «Курок сможешь нажимать?», определив в мотострелковую часть. Тогда на Смоленщине призывали всех, там шли тяжелые бои.

Ольга Ивановна вздохнула, чувствовалось, что ей было тяжело делиться воспоминаниями, и перевела взгляд на женщину, изображенную на фотографии. Это была ее бабушка Анна Васильевна.

Бомбежка лишила Анну Васильевну и ее дочерей Нину и Машу, как и многих односельчан, крова. В панике люди побежали к реке. Тогда в последний раз на окраине леса Анне Васильевне посчастливилось увидеть своего мужа, а Нине и Маше – отца. Тяжелой была эта встреча перед боем. Василий Титович вглядывался в родные и любимые лица. Обняв жену и дочерей, мужчина скрепя сердце произнес:

– Наверное, я вас больше не увижу.

К сожалению, Василий Титович оказался прав. Страшный бой развернулся на глазах Анны Васильевны. Немцы активно бомбили Смоленщину. Двинуться дальше реки у жителей не получилось, фашисты погнали их обратно. А куда было ей идти с дочерями, когда родной дом разбомблен? Пришлось остаться у дядюшки в одной из ближайших деревень. А спустя некоторое время Анне Васильевне пришло известие, что ее муж пропал без вести. Узнать о судьбе Василия Титовича удалось лишь в мирное время. После того страшного боя в октябре 1941 года он, раненый, попал в плен в октябре, где умер от ран в январе следующего года. Василий Титович похоронен в Германии. Анна Васильевна так и не вышла замуж.

– А отец Василия Титовича помогал партизанам, – говорит Ольга Кобрусева. – Прадед отдал партизанам поросенка, а невестка его выдала. Прадеда повесили. Бабушка ходила в комендатуру к немцам, просила за него. Ведь он уже старенький был, за 80. Односельчане ее отговаривали: «Не ходи, а то и тебя повесят».

Не получилось у Анны Васильевны отмолить отца мужа, повесили фашисты.

Мама Ольги Ивановны не любила делиться воспоминаниями о войне с родными и близкими, слишком много ужасов пришлось пережить. И если что и рассказывала, то со слезами на глазах. Мария Васильевна вместе своей мамой была в плену у немцев. А ее сестре Нине удалось избежать этой участи, перед пленом она сбежала к партизанам. О судьбе Нины на протяжении всей войны ничего не было известно.

В немецком плену

– Вот одно из воспоминаний мамы: на Смоленщине фашисты организовали лагерь, куда сгоняли пленных, – говорит Ольга Кобрусева. – Среди плененных были женщины с детьми, у одной из них не переставая плакал младенец. Его крик раздражал немцев. «Успокой ребенка!» – кричали женщине фашисты. А как его успокоишь, если малыш голодный. Тогда один из немцев в ярости выхватил младенца у матери и руками разорвал малыша на ее глазах.

В лагере Анна Васильевна и ее дочь Маша заболели тифом. Немцы очень боялись этого заболевания. Женщину и дочь вместе с другими больными вывезли за пределы лагеря, скинули в яму, где были остальные трупы. Их спас один мальчишка, проезжавший мимо рва, привез на телеге в разбитую церковь, которая для них стала временным жилищем, спали на соломе. Как говорится, мир не без добрых людей, жители с состраданием отнеслись к ним, кормили кто чем может.

– Мама вспоминала, что было очень холодно. Кто из «жильцов» церкви, заболевших тифом, напьется холодной воды, тут же умирал, – говорит Ольга Ивановна. – Бабушка старалась беречь маму, не поить холодной водой. Бывало, нальет в кружку холодной воды и греет между ног, маме давала только по глоточку. Ведь это истинное чудо, что они выжили в холоде, больные, без лекарств.

Но спустя некоторое время немцы нашли их приют, согнали в эшелон и повезли в Германию.

Спасение

На станции Орша благодаря советской бомбежке удалось избежать плена. Анна Васильевна с Машей побежали к выходу из вагона. Но в этот момент женщина услышала плач младенца. Малыш в панике был забыт матерью, которая покинула вагон со старшим ребенком. Но через несколько минут Анна Васильевна услышала ее горестный крик, та искала младенца.

– Отдав малыша женщине, Анна Васильевна вместе с Машей побежали в сторону леса, вышли к одной из белорусских деревень. Там тоже были немцы, за каждым из населенных пунктов они закрепили по старосте. Но надо сказать, что люди там были очень добрые, не выдали. Всех беженцев из эшелона разделили по семьям, чтобы прокормить. И так как немцы были в курсе того, кто где живет, то белорусы выдавали беженцев за своих родственников, – говорит Ольга Ивановна. – И вот однажды моей бабушке говорят, чтобы шла в деревню за мамой, та приболела и совсем плоха. Их приютила немка. Она была знахаркой, и поэтому немцы ее не трогали. По воспоминаниям мамы, привезут знахарке больного, пластом лежит, а от знахарки уже своими ногами идет. И вот эта знахарка приняла бабушку и маму, как родных. Бабушка ей по хозяйству помогала.

Однажды, заметив, что немцы идут в сторону ее двора, знахарка велела Анне Васильевне и Маше прятаться в доме, а сама, взяв в руку кол, вышла на крыльцо. Как только те зашли к ней на двор, налетела на них, говоря что–то по–немецки. Те, отдав честь, удалились.

– Прошло время, и в Белоруссию вошли советские танки, – говорит Ольга Ивановна. – Во дворе у знахарки росли роскошные цветы. Женщины с радостью срывали их и кидали на танки.

После освобождения территории советскими войсками Анна Васильевна приняла решение вместе с дочерью вернуться на родину, хотя их знахарка отговаривала.

Вернувшись в Дорогобуж, Анна Васильевна первое время жила с дочерью в землянке, которую вырыли сами, сделали нары. Вторая дочь Анны Васильевны, Нина, нашла родных сама. Нина Васильевна встретила Победу в Минске. Она была связной. Как и ее сестра Мария, женщина не любила делиться воспоминаниями о сороковых, роковых.

– Сейчас тете Нине 93 года. Она продолжает жить в Старом Осколе, – говорит Ольга Кобрусева. – В один из военных дней, когда тетя шла по Минску, за ней следом увязался мужчина и по–русски ей сказал: «Не оборачивайся. Слушай, что я говорю. Русские уже близко, вот–вот нас освободят».

Братья–фронтовики

Повестку на фронт получил и отец Ольги Ивановны Иван Кузьмич Андреев.

– Это был 43–й год, папа как раз был на уборке урожая, когда ему пришла повестка – говорит Ольга Кобрусева. – Среди его многочисленных наград – медаль «За оборону Заполярья». Отец служил в войсках противовоздушной обороны. Вместе с остальными ребятами охранял небо от фашистов. И все под бомбежками. Папа рассказывал, как у него сослуживец на глазах погиб. Парень только хотел к орудию подойти, а его прошил вражеский снаряд. На несколько секунд застыл боец на месте, прежде чем упасть, а из его рукавов ручьями текла кровь.

Войну Иван Кузьмич закончил в Кёнигсберге. Великая Отечественная коснулась и его брата Василия Кузьмича, тот был летчиком. В одном из сражений в Киеве его самолет подбили. К сожалению, в госпитале бойцу неудачно провели операцию на позвоночнике, в результате которой он на всю жизнь остался прикованным к инвалидной коляске. Его жена не смогла пройти с ним это испытание, ушла. Но счастье вновь улыбнулось Василию Кузьмичу, подарив ему Снежину Павловну.

– Безусловно, участникам Великой Отечественной войны тяжело делиться своими воспоминаниями, но они должны это делать, чтобы подрастающее поколение знало, какой ценою завоевано их счастье – жить, – говорит Ольга Ивановна, смахивая слезу.

Ирина Лучина

Фото из архива Ольги Кобрусевой