ПУТЕШЕСТВИЕ В ИСТОРИЮ

Для того чтобы узнать что­то новое и интересное, совсем необязательно отправляться в дальние страны и на тёплые моря. Интересное можно найти гораздо ближе. Сейчас всё более популярными становятся «экскурсии выходного дня», доступные практически всем. На такой экскурсии я и побывал. Провела её для меня Татьяна Екимовская, жительница микрорайона Лукьяново.

Исторический дом

– Вот там была пристань, сюда до 60-­х годов прошлого века из города ходил пассажирский катерок, который в народе называли «калоша», ведь и моста в Кувшиново не было тоже до 60­-х, попадали в него по дороге со стороны Прилук или по воде, – рассказывает Татьяна, когда мы идём по мосту.

И вот мы в Кувшинове. По правой стороне дома вдоль реки, по левой – здания больницы, за ними, вглубь – видны красные стволы сосен, это Михальцевская роща.

Первое упоминание о селе Кувшиново датируется 1559 годом. В хозяйственных книгах Кирилло­Белозерского монастыря упоминается «Кукшинова выть», перечисляется
собранный здесь урожай, упоминаются также деревни Чашниково и Ивановское. То есть это были земли крупнейшего на Русском Севере монастыря.

А вскоре мы уже осматриваем «дом Луначарского». Это двухэтажный деревянный и ныне жилой дом, официально не являющийся памятником истории и культуры, но на самом деле хранящий и ныне дух истории.

– На доме в сторону реки сохранился балкон. По старым фотографиям видно, что спускалась от дома к реке лестница, там была лодочная станция, совершались прогулки по реке, справа и слева от дома были сады, от которых и сейчас несколько яблонь осталось, – рассказывает и показывает фотографии в альбоме мой экскурсовод.

Об одном этом доме можно написать книгу! И какую! Это было бы и поэтическое описание дворянского быта, и исследование быта купеческого, была бы тут и любовная интрига, и политический детектив, и историческая панорама…

Изначально это усадьба дворян Лермонтовых-Мельгуновых. Как видно из фамилии, находившихся в родстве с великим поэтом, но к тому же и с Олешевыми, и Брянчаниновыми, и другими известными дворянскими родами, давшими России писателей, военачальников… Святых!

В 1860 году у Лермонтовых-Мельгуновых это здание выкупил Андрей Алексеевич Попов, владелец кирпичного завода, а уже в конце века у Попова этот дом выкупило земство для нужд создававшейся психиатрической лечебницы.

В 90-х годах XIX века встал вопрос о выделении психиатрической лечебницы в отдельное учреждение. Находилась она в то время в Вологде, во флигеле при городской больнице. Лечения и содержание людей там были неудовлетворительными. И вот в 1902 году началось строительство психиатрической больницы на новом месте. Контракт на строительство выиграл тот самый Попов. Его кирпичный завод
находился тут же, за Михальцевом. Из кирпича этого завода и были построены первые и до сих пор используемые корпуса больницы, одновременно строился посёлок с домами для работников. Был куплен для нужд больницы и бывший усадебный дом.

В 1902 году в Вологду в ссылку приезжал известный революционер и литератор Анатолий Луначарский. Удивительно, но место своей ссылки он выбрал сам. Приехал сюда по приглашению тоже ссыльного революционера, врача Александра Малиновского­Богданова. (Позднее, в 1926 году, Малиновский создал и стал директором первого в мире Института переливания крови, погиб он в 1928 году, проводя на себе медицинский эксперимент). В Вологде Малиновский работал в только что открывшейся психиатрической лечебнице, жил в этом самом доме, здесь же поселился и Луначарский.

Анатолий Луначарский, будущий первый советский министр просвещения, в годы ссылки
активно писал статьи, театральные рецензии. Здесь же он и познакомился с сестрой Богданова, впоследствии ставшей его женой.

На европейском уровне

Первым врачом больницы стал Андрей Яковлев. Под его руководством и велось строительство и обустройство больницы. Он придерживался пе­редовых на то время взглядов на содержание и лечение психически больных людей. Именно по его указанию для больных была пошита достаточно красивая и удобная одежда: для женщин – платья, для мужчин – костюмы.

Врач Яковлев не только одел больных, но и стал привлекать к работе. «Займи руки, чтобы голова не шалила», – вывел он формулу. Женщины занимались пошивом и ремонтом одежды, кружевоплетением, мужчины работали в столярном цехе. На территории больницы была устроена пасека. Был огромный огород, отапливаемые теплицы, в которых урожай собирали круглый год, овощи из этих теплиц закупались даже к столу губернатора.

– При Яковлеве были построенные здания лечебницы и подсобные помещения единой архитектуры, например, водонапорная башня, которая работала на нужды не только больницы, но и всего посёлка. Это красивое здание сохранилось и по сей день, – рассказывает Татьяна Екимовская и показывает действительно красивое здание из красного кирпича.

И результаты содержания в новой лечебнице не заставили себя ждать: если раньше, в городскую больницу, таких больных сдавали фактически навсегда, то здесь впервые бы­ли отмечены улучшения состояния больных, и людей выписывали.

Специалисты признавали, что лечебнице в Кувшинове на тот момент соответствовала уровню лучших европейских клиник. Тем более тут работали врачи уровня Богданова.

Место памяти

Миновав Кувшиново, мы почти сразу попадаем в деревню Чашниково. Вот и усадьба Саблиных. В советское время в этом доме была контора совхоза «Красная звезда» и жилые комнаты для работников совхоза.

Сейчас усадьба находится в частном владении, и доступа на её территорию нет. Так что смотрим на красивый ухоженный дом на расстоянии.

Мы движемся по дороге дальше, к часовне на месте массовых расстрелов в 30-е годы прошлого века.

Татьяна Екимовская неслучайно заканчивает экскурсию у часовни – ведь там погибли и её родственники. Её бабушка была дочерью священника, высланного в 30-е годы из Полтавы.

Мы шли по дороге, той самой, по которой шли от Прилук в Кувшиново, в пересылку устроенную в больничной церкви. Рядом с нами притормозила легковая машина:

– Вы не к часовне идёте?

– Да.

– Садитесь, мы туда же.

Так случилась эта неслучайная встреча…

В машине были две женщины, за рулём – мужчина. Мать, дочь и племянник… Ехали тоже к родственникам. Вот что рассказала мне Елизавета Александровна Колыгина:

– Семью моей бабушки раскулачили и выслали в 1930-м году из-под Одессы. Они были российские немцы. Тогда многих украинцев и немцев ссылали на север. Сначала они попали в пересыльный лагерь, который был в Спасо-Прилуцком мо­настыре. Там у бабушки заболела маленькая дочка, её забрали в больницу, и больше бабушка никогда её не видела. Сослали их в Тотемский район. Уже там было сфабриковано новое дело, по которому арестовали мужа бабушки, его брата и двух его сыновей. По документам, которые мы получили в ФСБ в девяностые годы, знаем, что они были осуждены и расстреляны 10 октября 1938 года, скорее всего, здесь. В 80-е годы они были реабилитированы.

Мы как раз подъехали к небольшой деревянной часовне. Рядом металлический крест – как памятник большой братской могиле.

– В 1954 году, как рассказывала мне мама, с выживших членов семьи была снята судимость и им разрешили вернуться на родину. Но мама с бабушкой туда уже не поехали, потому что там никого родных не осталось. Все связи разорваны были, вот они и остались. Моя мама и бабушка Эмма. Бабушка испытала такие лишения, голод, потерю ребёнка, мужа и не озлобилась, была очень умная, интеллигентная. Для нас она – эталон. Обе они – и бабушка, и мама – всю жизнь работали.

Мы вышли за оградку. Серое небо придавило серое пустое поле, часовню и крест и очертания недалёких монастырских стен и башен…

Дмитрий Ермаков, фото автора