ОТКРЫТОЕ СЕРДЦЕ БАБУШКИ КИРЫ

 Какое это счастье – встреча со светлым, добрым человеком. Под впечатлениями ее иногда удается прожить несколько дней: словно куда-то в сторону отодвигаются повседневные проблемы, хлопоты. Не могу объяснить, почему происходит это. Наверное, просто тот человек дает тебе дополнительные силы, поделившись душевным теплом и своей внутренней энергией. Но откуда она, эта сила и энергия, у маленькой, худенькой 90-летней женщины, прожившей весьма нелегкую жизнь? От родной ли земли, с которой никогда и никуда «не выскакивала» эта добрая женщина? От родителей ли ее, честных и добросовестных тружеников? От веры ли ее православной, чистой и искренней? Кто даст ответ на этот вопрос?
Вероятно, верно и первое, и второе, и третье, во всяком случае, 90-летняя Кира Анфилофьевна Хрусталева из поселка маслозавода бывшего Несвойского сельсовета – добрый пример тому.

Славный праздник

 90 лет Кире Анфилофьевне исполнилось летом, в июле. Юбилей отмечали в клубе – в Остахове. Инициатором праздника был старший сын Валерий. 33 человека собрались на юбилей бабушки Киры, так она сама просила называть ее из-за трудного отчества. Марина Валерьяновна Ягодина, заведующая Остаховским филиалом ДК, была, по просьбе родственников, ведущей праздника. Все остались очень довольны торжеством: и веселой конкурсно­-песенной программой, и оформлением зала, и богатым столом. Праздник удался на славу! И юбилярша очень довольна! В ее жизни таких праздников и не бывало! А подарков надарили! Всякой всячины! Особенно она вспоминает огромные торты, на каждом из которых было написано: «90 лет». Это одна из внучек постаралась: она работает на хлебокомбинате в Вологде. Бабушка Кира высидела весь праздник, слушая поздравления, любуясь на гостей, только в 12-м часу ночи домой поехала.

 Конфетами, подаренными на юбилей, она, похоже, еще долго угощала своих гостей, в том числе и нас, нечаянных гостей, она напоила чаем с конфетами, заверив, что она очень любит гостей и твердо заявив, что без чаю ни за что не отпустит,

Военный трудодень

 Кира Анфилофьевна родилась в деревне Александрово, окончила всего два класса школы в Ламанихе, а из третьего пришлось уйти: надо было помогать матери, с утра до вечера работавшей в колхозе, нянчиться с младшим братишкой. Да и сама девчушка рано начала работать. Подростки были равноценной ра­бочей силой в колхозах в годы войны, когда их отцы ушли на фронт.

 – Нашего папу взяли на войну уже в 41­-м году, – вспоминает Кира Анфилофьевна. – Он работал мастером-маслоделом на Порозовском маслозаводе, был очень хорошим специалистом, учил многому своих коллег. Папа мог бы воспользоваться бронью, но не стал этого делать. С фронта он не вернулся. В 1942 году попал в плен, погиб, похоронен на Украине. Жаль, что за всю жизнь никто из родных не смог побывать на месте его захоронения, как-­то все не получалось…

 – А колхоз у нас был очень хороший! – продолжает рассказ женщина. – Одна наша деревня была в колхозе – домов 50, да семьи-­то все большущие: по четверо-­десятеро ребятишек. Сейчас там ни одного дома нет. Председателем был папин брат – дядя Ваня Задорин, хороший, трудолюбивый был председатель. И требовательный. Я в войну уж боронила на лошади, на трудодень­-то надо было гектар целый заборонить. Если худо сделаешь – председатель заставит переделать, не начислит трудодень. Хорошо работали, старались. Сколько навозу, было, перевозим на поля! Мы, подростки, и возили его, и при вспашке закладывали в борозды, не жалели. Ой, хорошие урожаи были у нас и в войну, и после войны! Денег тогда нам не платили, но много зерна давали на трудодень и масла льняного. Льна-­то в ту пору тоже сеяли немало. К нам часто приходили из других мест «с променом», т. е. менять вещи на зерно, масло. Представьте, один год я получила за работу целый большой бидон масла. Купила швейную машинку за пять тысяч! Это в деревне настоящее богатство было. Кроме того, что семью обшивали, мы еще и денежку старались заработать: шили мешки пергаментные под сыр для Порозовского маслозавода. Завидовали нам люди из других деревень. Но наш председатель никого чужих не брал в колхоз, своих людей хватало. После войны молодежи в деревне больше двадцати человек было. Бегали на посиделки во все деревни округи.

Без романтики

 В 22 года девушка вышла замуж. В своей деревне. Все было очень просто, без всякой романтики.

 – За соседа замуж вышла, – рассказывает Кира Анфилофьевна. – Он вернулся из армии на Новый год в 49­-м. Семь лет отслужил – с 1941 года. Перед войной они с другом уехали учиться в ФЗУ в Улан­-Удэ, оттуда и на фронт их взяли, служил на Дальнем Востоке.

 Знала-то я его с детства – до­ма рядышком были. Вот, вернулся он, а его мать ему и говорит: «Бери эту девку замуж, обиходная, шустрая!» Он и взял меня. В мае зарегистрировались.

 Жить Кира перешла в семью мужа. Только семья большая была, тесно, вернулась к матери. Но ненадолго. В эту пору в колхозе у Киры была уже постоянная работа: она возила молоко на маслозавод. И однажды директор завода пригласил ее: «Не придешь ли, девушка, к нам работать? Уж больно ты шустрая. Сама с бидон, а бидоны катаешь по 12 штук!»

 И Кира решила перейти. Ходила на работу за восемь километров! Мало того, когда родилась дочка­-первенец, она еще в обед бегала кормить ее. Только мало пожила доченька: в апреле родилась, а в августе умерла.

 Потом на работу на маслозавод поступил и муж – Василий Александрович. Молодой семье дали жилье на берегу реки – комнату в доме – 9 метров. В комнате, где стояла печь с плитой, поставить удалось только кровать и стол.

 – Даже самовара не было, чай пили из чугунка, – вспоминает Кира Анфилофьевна. – Мама без мужа жила, так какое приданое за мной могла дать… Чугунок, ведро, две подушки, одеяло и постель, которую я сама набила соломой. Помаленьку все наживали. Потом и другую квартиру дали, в ней и сейчас я живу.

 – А как сложилась ваша жизнь с мужем?

 – А всяко бывало. Выпивал муж. Его уж больше двадцати лет нет в живых.

Богатая мама и бабушка

 – Много пережито. Четырех сыновей на ноги подняли. Всех, слава Богу, любят, хвалят, хорошие они у меня, – с некоторой гордостью говорит мать. – Садиков тогда не было, бабушка, мамина мама, с нами жила, воспитывала детей. Не распускали их, в строгости держали. Не бойкие они были, за поведение учителя хвалили их, а вот учились не очень хорошо, только что из класса в класс переходили. А потом, где бы ни работали, везде парней хвалили.

 Старшему сыну Киры Анфилофьевны – Валерию – 66 лет. Работать он начинал в своем хозяйстве – в «Остахове», но давно уже, с молодости, живет под Выборгом, работал там водителем в совхозе «Токарево». В почете всегда был, как говорит мать, по всему белому свету ездил. А перед пенсией перешел работать к финнам, эти годы не засчитались для пенсии, так маленькая она у него. И у жены невелика, поскольку работала на маленькой зарплате в детском саду. Сын работает и сейчас.

 Второй сын, Николай, с 1952-го года. Тоже водитель. «Как пришел из армии, так и заявил, что в город не поедет, попросил помочь устроиться в Молочном, – рассказывает мать. – Так с того времени и работает, и живет с семьей в Молочном, тоже никуда не переезжал».

 Младшего сына Леонида уже нет в живых. Был он 1959 года рождения, три года на флоте отслужив, выучился на каменщика, жил с семьей в Вологде. Убили Леонида в 39 лет.

 Сын, который живет с матерью, Александр, после школы окончил Кубенское СПТУ, работал в «Остахове» на гусеничном тракторе, выучился на шофера в ДОСААФ, отслужил в армии и остался работать уже в городе – водителем в «Плодоовощторге». Потом встретил подругу детства, и они переехали жить в Дубровское. Здесь тоже работал на тракторе – лет 18. Но подвела болезнь: он уже 10 лет на инвалидности. И уже три года, как приехал к матери.

 У Кира Анфилофьевны 6 внуков и 11 правнуков. Богатая бабушка!

Маслозаводу – все силы и любовь

 Так случилось, что большая часть нашего разговора о жизни бабушки Киры была посвящена работе. Просто она была очень-­очень предана ей, любила свою работу и отдавала ей все силы. Недаром и сейчас бабушка Кира до деталей помнит всю технологию производства масла и сгущенного молока. Хотя она всегда была просто рабочей на производстве, аппаратчицей, как записано в ее трудовой книжке. Книжка эта заслуживает отдельного внимания, в ней и записей-­то кот наплакал: июнь 1947 года – принята аппаратчицей на Несвойский маслозавод «Вологодмолокопром» да уволена 1.06.1981 года «по сокращению численности в связи с ликвидацией Несвойского маслозавода».

 Не один раз за день ее взгляд и сегодня упадет на стены родного завода – прямо напротив окон.

 – Всю жизнь я рабочей была, и сыновья у меня шоферы да трактористы, нет у нас в семье начальников, – не раз обронила Кира Анфилофьевна во время разговора. – Сначала я в маслоцехе работала. Соня Головкина из Андронова у нас мастером была, хотя у нее тоже образование два класса. Правда, технолог всегда был. Охлажденное молоко мы сепарировали на сливки, заливали их – холодные – в ванну, стояли 24 часа, только через сутки утром заливали сливки в деревянные бойки, в которых сбивали масло. Потом уже готовое масло я доставала из бойков, промывала его холодной водой, посуду всю мыла. Какое было масло! В июне на стол по 100 ящиков выкладывали – и хоть бы утекло чуть-­чуть. Гремело наше масло, ой, гремело! Немало премий мы получали!

 На заводе не только масло делали, а и творог, и сыр, а в войну еще и казеин варили. А потом стали сгущенку делать, меня в тот цех перевели. Мастером у нас был Павел Иванович Кривошеин, он и сейчас в летнюю пору в нашей деревне живет. Таскала песок сахарный мешками по 50 кг на второй этаж, закатывали бочки со сгущенкой по 130 кг на галдарею, потом в город их увозили. Бывало, в цехе наверху температура поднималась до 90 градусов! Халат был мокрый… Досталось бабушке! А еще я мыла всю посуду: вакуум, где делали сгущенку, а в нем 300 (!)трубочек, 280 бочек, все надо было дочиста ершиком с кислотой промыть. Все у меня блестело! Посмотрите на мои руки, до чего довела их: все «изъедены», изуродованы кислотой да хлоркой, которыми мыла оборудование. Насыплешь-­то всегда побольше, чтобы до блеска вымыть, а все голыми руками, не жалела рук, и в думе этого не было. Рука­-то правая теперь даже ручку не держит… Да и ногами ходили по ледяному цементному полу: летом босиком, зимой – в резиновых калошах. Холодно!.. Мне как­-то выдали ботинки на деревянном ходу, подошва не гнулась даже, неуклюжие, я упала раз, а больше и надевать их не стала. Ой, батюшки светы! Какая жизнь была…

 – И нас­-то научила мама мыть все по­-настоящему, потому что привлекала для работы, нужны были ей помощники, – добавляет рассказ матери сын, Александр Васильевич.

 – Когда у нас на заводе закрыли производство сгущенки, за оборудованием приехали с другого завода, – рассказывает Кира Анфилофьевна. – «Не работали что ли на аппарате?» – спросил тогда гость. – «Почти 30 годиков отработано», – ответила. Не поверили! Вот как мыла бабушка Кира! Звали меня с собой в Верховажье, настойчиво звали, даже квартиру сразу обещали. Не поехала.

 – Милая, у меня ведь даже орден есть за работу – Трудового Красного Знамени! В 1971­-м году наградили, – сообщила собеседница. – Председатель облисполкома в Вологде вручал – Грибанов! Только вот к пенсии за этот орден я ни копейки не получаю. Так и лежит. Вон у меня весь жакет парадный-то в наградах, только не хожу я в нем никуда. Спасибо Мизгиреву, он своих работников не забывает, к праздникам дает нам денежек. Он ведь и сам работать начинал на нашем заводе технологом, так что меня хорошо знает.

 – Да и как не знать, ведь я всю жизнь работала тут. Бывало и худо, и тяжело, а никуда не убежала, никуда не выскакивала, – вновь повторяет женщина. – Завод-то у нас закрыли на новый 1981 год, я до пенсии не успела двух лет доработать. Жили с мужем на одну пенсию – на 50 рублей. А потом, когда Вологодский молкомбинат открыл в нашей деревне пионерский лагерь, я летами выходила туда на работу – уборку делала в помещениях.

Ни дня без труда

 Трудиться Кира Анфилофьевна не перестает и сегодня. Еще когда мы подъехали к дому, меня поразила необыкновенная чистота на огромной площадке перед домом. Под соснами – только мелкая травка. Залюбуешься местечком! Красивое. В сторонке аккуратно сложены доски, рядом клумба с цветами. «Кире Анфилофьевне и косы не надо, она всю траву руками вырвет и шишки сосновые все подберет, если даже на коленках ползать будет, – заметила Марина Валерьяновна Ягодина, вызвавшаяся проводить нас до бабушки Киры. – А теперь еще и сын за порядком следит. Они и зимой всегда снег широко разгребают – большую площадку до самой дороги. Не ленятся».

 – Люблю, чтоб чисто было. А работать привыкла всю жизнь внаклонку, так и теперь земле кланяюсь. Все по-прежнему держу: и огород держу, и метелку держу, и тряпку в руках, – смеется бабушка Кира.

 – Каждый день мама работает, – поясняет сын. – Огород, правда, по-прежнему на ее попечении. Представляете, она сама ползком прополола всю картошку, и убирали ее вместе, она еще и ведра пыталась сама носить.

 Принести ведро с картошкой с огорода Хрусталевых – дело для старого человека нешуточное. Просто весь их огород находится на крутом склоне к реке, и сыновья весь склон обустроили террасами-­грядами, между которыми вниз по склону идет широкая лестница с 33-мя ступеньками. Подняться по этим ступенькам пока под силу маленькой и по-прежнему шустрой бабушке Кире. По этим же ступенькам надо спуститься, чтобы попасть в баню, она тоже внизу участка. Участок из-за особенностей природного ландшафта – очень своеобразный по планировке, мне таких за свою жизнь не доводилось видеть. Хочу отметить, что на нем нашлось место не только всем овощам, но и нескольким красивым клумбам, и зоне отдыха за баней, и все это ухожено, прибрано, теперь уже и трудами Александра Васильевича.

 – Ей ведь, как вдове участника войны, дали сертификат на жилье, мы купили ей квартиру в Дубровском, рядом с собой, – говорит сын. – Так что думаете? В одну зиму три месяца прожила…

 – Три с лишним, – уточняет мать. – А на вторую зиму – не больше месяца. Вернулась домой, так нарадоваться не могла. Не поеду больше никак из дома. Если Саша будет со мной жить, так не поеду, – уточняет.

 Чтобы не обидеть никого, подумав, бабушка Кира добавляет:

 – Люди-то и в Дубровском хорошие. Меня узнали за короткое время, я там и на праздники ходила, спасибо всем.

 Пока мы осматривали подворье Хрусталевых, их необыкновенные гряды-террасы, бабушка Кира хлопотала дома. Провожать гостей она уже вышла с гостинцами – аккуратно завернутыми сверточками. Об отказе от них не могла быть и речи. Угостить, одарить, сказать человеку доброе слово – все это в правилах бабушки Киры.

 Крепкого здоровья Вам, Кира Анфилофьевна, и много добрых зим и лет!

Капитолина Ячменнова.