«МЕСТА РОДИМЫЕ ПОД БЕЛОЮ ЛУНОЮ…»

* * *

Ах как ласточки реяли в выси!

Нежным сеном тянуло с полей.

И слетались вечерние мысли

На огонь сигаретки моей.

Шли подводы деревнею грузно,

За подводами шли мужики.

Нам для горести многое нужно,

А для счастья совсем пустяки:

Только б ласточек в выси,

Да эту

Вечереющую благодать,

Да ещё докурить сигарету,

И заснуть…

И проснуться опять.

* * *

Свалянные травы под ногами,

Наверху темнеют облака.

Небо пахнет первыми снегами,

Можно говорить наверняка.

По округе холоднее стало.

Оттого и хрипнут петухи,

И давно не собирают стадо

Выборные наши пастухи.

Наши реки вдруг захолонули,

Только в избах держится тепло,

Только утки тихо повернули

С правого на левое крыло…

* * *

Столько грязи опять и осеннего холода столько,

Что лугами и то далеко от села не уйдёшь.

На осеннем костре начинает попискивать тонко,

Начинает попискивать по­-комариному дождь.

По сырому жнивью разбрелось беспастушное стадо.

Сплоховал сенокос: шли дожди с Петрова на Илью.

Чтобы на зиму сена у каждой хозяйки достало,

До мороза и снега коровам ходить по жнивью.

И кого же не греет осенняя эта картина,

Если ветер и дождь и ночами тускнеет жнивьё!

Так чиста в наготе своей, так беззащитна равнина,

Что без слёз невозможно открыто взглянуть на неё!

А особенно поздними в дальней дороге ночами,

Когда слабый огонь вдруг мелькнёт в осязаемой мгле…

Можно сил почерпнуть даже в горькой осенней печали,

Если ты на родной и пускай неуютной земле.

* * *

Люблю ночной порой не зажигать огня,

Как будто сон цветной, плывут передо мною

Места родимые не в ясном свете дня –

Места родимые под белою луною.

Туман с реки, туман ползет на берега.

Не дни, а вечера пока поостывали.

Под белою луной лишь редкие стога

В тумане том едва всплывают островами,

Напоминая мне июльский сенокос,

И жадных оводов, и страх пред каждой тучей!

Но кончилась, прошла пора полночных гроз!

Ни тени на пути, пути звезды падучей…

Деревня тихо спит. Собаки даже спят

Незлобные, забыв про полые ворота…

Полночных деревень незыблемый уклад.

… А солнце где­то там дойдёт до поворота ­

И взгляду открывается окрест

На месте быстрой речки гниль и сырость,

На месте пахоты ольховый серый лес…

Куда и почему всё кануло и скрылось?

И я задумываюсь, голову склоня…

Как будто сон цветной плывут передо мною

Места родимые не в ясном свете дня –

Места родимые под белою луною.

* * *

Шуршат сухие ивняки,

И холодны на дне реки

Недавно тёплые пески,

И пусто на пологом поле.

И эта тёмная река

Спокойна и неглубока,

Стоят спокойно облака

И лошади на водопое.

Качая зыбкие мостки,

Полощет мать половики:

«Покуда ведрены деньки,

Покуда ветры стали тише…»

И дале причитает мать,

Что надо всё перестирать,

Пока дожди полосовать

Не начали по нашей крыше.

Приходит матушка домой

И, прислонясь к печи спиной,

Подолгу говорит со мной,

Что вянут за деревней склоны

И, знать, зима недалека…

Стоят спокойно облака,

Спокойна тихая река,

И только люди неспокойны.

* * *

На улице,

Наверно, застывает.

Ночь ветрена,

Морозна и ясна.

И засыпает,

Тихо засыпает

Усталая от разных дел

Жена.

Во сне

Пусть от неё отступят страхи

За мир и лад,

За близки и родных…

Горят в печи, потрескивая, плахи,

А у трубы, наверно, жмутся птахи.

Мне так бы всех

Согреть хотелось их!

То слышу я гудки далёких станций,

То слышу я голодной птицы крик,

То слышу я шум ветра меж акаций…

Бессонной ночи

Жалобный язык!

И вдруг меня сомнение охватит,

И я встаю в волненьи, ­

Как же быть…

Чтоб целый мир согреть,

Души не хватит,

А между тем

Её должно хватить.

Сергей ЧУХИН.

Оригинал изображения здесь