КОЕ-ЧТО О ТАЙНАХ ПОЭЗИИ, О ВРЕМЕНИ И О СЕБЕ

Родился я в 1941 году в селе Апано-Ключи Абанского района Красноярского края. Отец уже был на фронте, а у матери осталось шестеро детей – старшей сестренке всего двенадцать…

Но не пугайтесь – о трудном детстве не буду! Оно, как это ни странно, оказалось счастливым. Кто в нынешнее время сможет испытать великое счастье оставаться (причем, не месяцы, а годы) наедине с Пушкиным, Лермонтовым, Некрасовым… Ведь в деревенском доме ни электричества, ни радио, а всего лишь керосиновая лампа и том Пушкина. «Буря мглою небо кроет…» А за окном, и в самом деле, это и есть…И ты потрясен и увиденным за окном, и прочитанным. Жаль только, что керосину было маловато…

Или, помню, вышел я в начале лета за деревню. Над головой шумели берёзы своими уже полновесными листьями. И вспомнились строки Есенина:

Край любимый!

Сердцу снятся

Скирды солнца в водах лонных,

Я хотел бы затеряться

В зеленях твоих

Стозвонных…

Не помню, в каком классе, но мои губы прошептали уже что­то своё, ещё корявое, несовершенное, но прочувствованное и искреннее.

Но не обо мне сейчас речь.

Уже в зрелом возрасте меня потрясли строчки Рубцова:

С каждой избою и тучею,

С громом, готовым упасть,

Чувствую самую жгучую,

Самую смертную связь!

Такие и подобные им стихи следует читать шёпотом или вполголоса. Это строки откровения, похожие на молитву.

В своё время литературу условно делили на городскую и деревенскую. Мне кажется, это наивно и неправомерно. А к каким поэтам в этом случае отнести самого А. С. Пушкина!? А ведь о деревне, о сельских видах, о простых крестьянах он написал так, как не смог ещё до сих пор любой деревенский поэт. Вспомним хотя бы пушкинские строчки из школьного учебника:

Зима!.. Крестьянин, торжествуя,

На дровнях обновляет путь;

Его лошадка, снег почуя,

Плетётся рысью как­нибудь…

Как же удалось написать это завсегдатаю петербургских и московских салонов, человеку, принимаемому даже в царском дворце! Это тоже тайна, которую трудно раскрыть…

…И ещё непонятное: в стихах многих тысяч авторов, казалось бы, есть всё – и размер, и ритм, полновесные точные рифмы, и смысл, и чувство… А вот не трогают: они нравятся, пока их читаешь, а вот прочитал и забыл…

Както в Доме культуры нашего посёлка собрались ветераны на свой праздник. Пожилая женщина прочитала стихотворение «Враги сожгли родную хату». Какое короткое стихотворение, а в нём целая жизнь, судьба…

Я шёл к тебе четыре года,

Я три державы покорил!

И тут могут возразить, что не мог выразиться так высокопарно простой солдат. Да, может быть, это не правда. Но это больше, чем правда! Эти слова за солдата произнёс автор, и он был прав!

Я видел, как во время чтения этого стихотворения многие доставали платочки, утирали слёзы.

…Иногда я сам стесняюсь своих стихов. Но, как замечательно сказал Николай Рубцов о поэзии: «…не она от нас зависит, а мы зависим от неё».

России

Предсказать судьбу твою не берусь,

Разудалая и святая Русь.

Хоть над пропастью, но не трусь!

Живи по чести,

Дорогая Русь.

Сам над бездною,

И вот­-вот сорвусь,

Всё же песнь победную

Сочиняю, Русь!

Хоть усталая и отсталая,

Я навек твой сын,

Коль спасать тебя

будет некому,

За тебя вступлюсь и один!

Гимн Вологодского района

Ты в самом центре матушки­-России,

Ты славой предков наших озарён.

Ещё крепка и мощь твоя, и сила,

Под боком древней Вологды район.

Здесь очень рано вспыхивают зори

И на полях рокочут трактора,

Чтоб урожая будущего зёрен

Хватило всем для счастья и добра.

Цветёт, цветёт моё льняное поле,

Растёт пшеница, колосится рожь,

И выше счастья, лучше нашей доли

Нигде на свете больше не найдёшь.

Земля героев и земля поэтов,

Пригодна ты для хлеба и для роз,

Прекрасна ты и в летние рассветы,

Мила и в самый яростный мороз.

На хлебном поле и на поле ратном

Мы впереди, района сыновья,

Нам и сегодня нет путей обратных,

С судьбой страны слилась судьба твоя.

Как ты широк, простор Кубенозерья,

Как ты далёк, до Норобова путь,

Мы, как и прежде, в будущее верим,

И нас с дороги этой не свернуть.

Пусть наши сёла распрямляют плечи,

Почаще свадьбы празднует народ.

Споём, друзья, у нас ещё не вечер,

У нас прекрасный северный восход!

* * *

Я в жизни многое успел,

И вот её закат…

Своим ли голосом я пел

Иль взятым на прокат?

Конечно, многое я взял

И в прошлом, и в былом,

Но всё же главным был вокзал,

Что с Родиной связал.

И пел я голосом друзей,

И голосом отца,

А дирижёром был музей,

Подбадривал творца.

Зимою тёплые ключи

Дарили мне сюжет,

Весною важные грачи

Просили: «Спой, поэт!»

Мой освещала черновик

Багряная заря,

С которой я вставать привык,

И шёл по жизни напрямик,

И жизнь прошла не зря.