КАТЕРИНКА-КРУЖЕВНИЧКА (вологодская сказка)

 

Жил-­был в одном вологодском селе вдовый мужик. И была у него дочушка Катеринка. Хорошая деушка выросла – красивая, работящая. Незнакомцев сторонится, а для своих – старается, до заката трудится.

Жили бы – не тужили. Да лонись приснился мужику сон. Видел он, как богатство прямо с неба в руки упало: серебряные снежинки, как монетки, ровненькие, а ещё – витиеватые… Красота-то какая! Только во сне такое и бы­вает!

А в доме напротив жила одна кулёма, и звалась в народе Кикиморовной, хотя была тороватая да сметливая. Как только про соседский сон узнала, тут же замуж засобиралась. Напялила фуфайку поновее, в снегу обвалялась и на крышу полезла, чтобы мужику прямо в руки свалиться. Хорошо ещё, в телегу на соломку упала, а то неизвестно, чем бы дело закончилось. Свадьбу сыграли – мужик всё чуда ждёт! А через денёк, откуда ни возьмись, явилась и дочь её Анфиска, ряженая и крученая. Было той дочке годков тридцать али поболе, а она всё незамужняя ходила. Потому что валявка – коли сделать что попросят, запричитает на всю деревню: «Ой, измучали, ни малюсеньки не отдыхала…»

Зато Катеринка на минутку не присядет – всё в заботах. Хорошо, зимой работы немного, можно и кружева поплести. И на Благовещенский базар съездить. Душа­-то ждёт­радуется.

– Батюшко, а батюшко, отпусти меня на торговлю посмотреть­-подивиться, – упрашивала Катеринка. – Бают, что мастерицы новой кружевной манере обучились, а мы всё густыми городами выплетаем.

А отцу даром – езжай, может, денежку заработаешь. Собрала деушка свои изделия, да с гармонистом Васькой и отправилась на лошадочке. А как на торгу оказалась, так и обмерла.

– Полюбуйся, Вася – настоящее сокровище, узор сцепной, а само мерное, тонюсенькое, – ахает Катеринка. Глядит, снова и снова удивляется: платья, косынки, тальмы, покрывала, чепцы – всё из кружева…

А пареньку и примечать некогда – всё красотой деушки любуется.

Тут, на торгу, и узнала Катеринка, что учит новому мастерству мещанка Анфия Брянцева. Обрадовалась, а потом поняла, что пятак на обучение трудно будет у мачехи выпросить.

Но Кикиморовна сразу выгоду поняла. Будет девка новой кружевной манере обучена – век не голодать. Отпустила Катеринку, но денег не дала. Стала деушка думу думать, как у мастерицы манеру перенять. А тут как раз Васька нарисовался:

– Выходи за меня, я тебя у батюшки и мачехи высватаю.

Подумала Катеринка и сказала, что когда сделает себе чудесное приданое и пойдёт за него. А сама к Брянцевой в Вологду отправилась – проситься на бесплатные уроки. Анфия Фёдоровна добрая оказалась, приняла девушку.

Поклонилась сиротка мастерице и дочке её Софье, поблагодарила. Вот там она настоящее чудо-­то и увидела. Всё в доме кружевное – скатерти, накидочки, занавески, покрывала…

А как села за льняную подушечку-­куфтырь, намотала ниточки на коклюшки, перенесла сколочек, наметила иглами узор, так и зазвенела работа. Мастерила узоры, сколь нужно часов, без передышки. Так и обучалась.

А Ваське – жди. Деревенька хоть небольшая, а гармо­нисту всегда подруга най­дётся. Не терпится парню, вот и стал Катеринке напоми­нать:

– Моя зазнобушка, давай жениться, а то передумаю.

Приуныла славница и говорит парню:

– Любовь только в молодос­ти жаркая, а потом куржаветь начнёт, коли терпеньем и заботой не сдобришь. Если бы ещё полгода подождал, то век бы твоей была.

Сказала и за работу принялась. Долго бродил Васька, раздумывая. Дров наколол, землю вспахал, картошку посадил, сено собрал, а она всё кружева плетёт. И стал он под окнами играть, зазнобушку вызывать:

– Мастерица-кружевница, мне коклюшкой подыграй.

Я в тебя давно влюблённый, обещанье исполняй!

А Катеринка плетёт, глаз не поднимает.

– Мастерица-кружевница, деушка учёная,

Не могу я больше ждать, сердце закопчённое.

Не отзывается кружевница.

Обидно гармонисту, а что тут поделаешь – полгода-­то ещё не прошло.

– Мастерица­-кружевница, всё никак я не дождусь.

На кикиморе Анфиске, вот, возьму я и женюсь.

Ну, Анфиска услышала, так сразу из избы вылетела:

– Женись, Вася, я согласна!

Через день сваты приехали. Кикиморовна все полотенца с вышивками вывесила, кружева разложила, а потом плакальщиц позвала. В день свадьбы наполнилась куть сверстницами­-молодками. Причитать нужно, а Анфиска счастлива – сияет, словно керосиновая лампа. Пили, ели, а потом плясать пошли. А жених сидит – гармонь из рук вываливается. Заорала частушку невеста, словно холодянкой обдала, громко и визгливо:

– С женихом я повстречалась у окошечка избы.

Я ему пообещалась, а он смотрит не туды…

Все, конечно, поняли, что Васька Катеринкой любуется. А она всё глаз не подни­мает – кружево плетёт. Ну, дело-­делом, а песням и частушкам она у Брянцевых тоже выучилась. Всему у настоящей-­то мастерицы научишься!.. Сама Анфия Фёдоровна с песнями трудилась. Сколько раз к ней ученый Иваницкий приезжал, песни записывал, в книжке напечатать хотел…

Вот плетёт кружева Катеринка, а сама слушает, как играет Васька. Не вытерпела и зазвенела, словно реченька, нежно и душевно:

– Ой, коклюшечки мои, звонкие, еловые,

Мастерство не утаишь, кружева­-то новые.

Вологодскому узору, научилась я не зря.

Я себе найду другого, чтоб сильней любил меня!..

Жениху-­гармонисту – Анфиска­-то совсем опротивела. Сидит Васька рядом со счастливой кикиморой и горюет.

А Катеринка, как в воду глядела – приехал знатный молодой купец из Москвы за кружевным товаром. И до того ему вологодская деушка понравилась, что хоть сватов засылай.

– Это уж не забава, обожгла сердце, окружила душеньку, – клянётся молодец.

Стала Катеринка, купцу кружево показывать. Красота неземная. Что тут только не вырисовано – узоры снежные, чудеса лесные, фигуры дивные. Верно, мастерица­кружевница. А в это время и отец подошёл, так что, можно и договариваться. Все уж и думать про Анфиску и Ваську забыли, коли дело такое затеялось.

Свадьбу назначили. Невеста – красавица: глазки с поволокою, щёчки жарче солнышка, коса длинная, тёмно-­русая, заплетённая жемчугом­-узором. А свадебный наряд весь из тонюсенького кружева на вологодский манер. Как не залюбуешься!

Женился столичный купец на Катеринке, и стали они жить-поживать да горя не знать.

А Васька счастье своё потерял, потому что терпенья не хватило. Вот так и живёт свой век с кикиморой.

А в мастерской у Брянцевой ещё много кружевниц выучилось, каждая своё выплетает, словно на судьбу гадает: звёздочка – богатство, гребешок – здоровье, вилюшка – радость, а снежинка – нетающая любовь.

Светлана ЧЕРНЫШЁВА