ПО СЛЕДАМ ПРИШВИНА

Известный краевед из Усть-­Печеньги Александр Кузнецов на этот раз приглашает нас совершить путешествие по следам писателя Михаила Пришвина, который, как известно, много ездил по Русскому Северу, именно отсюда привозя сюжеты для своих книг.

Село Верхняя Тойма стоит на правом берегу реки Северная Двина в Архангельской области. Почти все остальные крупные сёла и деревни, включая три райцентра (Красноборск, Двинской Березник и Холмогоры), расположены на левобережье реки. Там же проходит и важнейший автомобильный тракт от Устюга и Котласа до Северодвинска и Архангельска. Поэтому для райцентра Верхняя Тойма всегда была важна переправа через Двину. С утра до позднего вечера летом там ходят три больших парома с интервалом в полчаса. Двина напротив села широка и многоводна; последнее особенно было заметно в прошедшее дождливое лето. Село стоит на высоком крутояре, с которого открываются замечательные виды вверх и вниз по течению. Впрочем, Верхняя Тойма для нас с директором Тотемского музейного объединения А. М. Новосёловым была лишь одной из остановок на пути в самый дальний уголок Верхнетоемского района – в верховья другой большой северной реки – Пинеги…

В мае 1935 года в Верхнюю Тойму на пароходе приплыл известный писатель Михаил Пришвин, вместе с сыном Петром. Что же заставило 62­-летнего Пришвина совершить такое сложное путешествие из Москвы на Русский Север? Оказывается, он узнал, что по притокам Пинеги ещё можно найти нетронутые человеком таёжные леса – ни разу не рубленные, ни разу не горевшие. Писатель так увлёкся этой идеей – во что бы то ни стало посетить северную «Берендееву чащу», что отложил все дела, взял командировку от газеты «Лесная промышленность» и отправился по Сухоне и Двине навстречу таёжным дебрям… Было заинтересовано в этой поездке и руководство Красной Армии, от которого Пришвин получил задание отыскать крупные лесные массивы для последующей заготовки ровного соснового баланса, пригодного для авиастроения… Спустя восемь десятков лет нам тоже захотелось повторить путь Пришвина по Северу и посмотреть, как же там всё изменилось?

До революции Верхняя Тойма и истоки Пинеги входили в состав огромной по площади Вологодской губернии, а в начале 1930­х годов на смену ей большевики создали Северный край – тоже не маленький – от Архангельска до Вологды. Как раз в этот период писатель Пришвин и прибыл в Верхнюю Тойму. От Двины до первых пинежских деревень Керга и Согра Михаил Михайлович с сыном ехали на лошадях по узкой лесной дороге. До наших дней она не сохранилась. Мы же, в свою очередь, до посёлка Белореченский в верховьях Пинеги довольно быстро добрались по хорошей грунтовой дороге (частично выложенной бетонными плитами). Дорогу эту построили в 1960­е годы для вывозки леса на Северную Двину, после запрета молевого сплава по Пинеге. От полузаброшенного людьми Белореченского до Согры ехали ещё около 40 км вдоль реки Пинеги
по уникальной песчаной дороге, больше похожей на раллийную трассу «Париж – Дакар» в пустыне Сахара.

Согра за годы советской власти превратилась из обычной северной деревушки в большой посёлок леспромхоза, в котором аж 18 улиц! До сих пор люди здесь живут в основном за счёт заготовки леса. В посёлке недавно построена большая современная школа в кирпичном исполнении, есть несколько магазинов. Местные жители восстановили деревянную Спасо­-Преображенскую церковь, привольно стоящую над луговой поймой Пинеги. Храм был построен над мощами святого Сергия Малопинежского, крестившего здесь языческую чудь в XVI веке. Пришвин про эту церковь ничего в своих очерках не сообщал, что вполне объяснимо: в 1932 году храм превратили в народный дом с избой-­читальней.

По итогам поездки Пришвин про Согру написал следующее: «Заболоченный лес из одних корявых ёлок называется согрой, и Согра – название села на Пинеге. В эту самую Согру звонил по телефону секретарь райкома из Верхней Тоймы к председателю сельсовета, чтобы он непременно достал нам для путешествия в «Чащу» карбас, примус, а также свинины и масла». Всё необходимое московским гостям-­путешественникам в 1935 году было предоставлено, а проводники А. Губин и О. Романов помогли им попасть в заветную «Берендееву чащу». По притокам Пинеги Илеше и Коде Пришвины плыли на долблёной из осинового ствола лодке. Наконец-­то Михаил Михайлович смог лицезреть не тронутый топором еловый лес на водоразделе Пинеги и Вашки, куда он так долго стремился и добирался!

В наши дни, конечно, подобных лесов на Пинеге уже не осталось. Сразу после путешествия Пришвина началась их массовая вырубка и молевой сплав брёвен вниз по течению, к всесоюзному лесному порту Архангельск. «Берендеева чаща» пала под натиском топоров и пил­-лучковок. Сейчас более­-менее старые ельники и сосняки на Русском Севере остались лишь в ряде заповедников и заказников. Пришвин же видел лес из ровных высоких сосен и елей возрастом более трехсот лет, тот лес, который с петровских времён охранялся государством под именем «корабельных рощ».

Во время поездки по Северу Пришвины делали много фотографических снимков, благодаря которым мы можем и в наши дни ощутить всю необычность их путешествия. Спустившись вниз по Пинеге на карбасе, писатель с сыном из Архангельска вернулись в Москву на поезде. После возвращения Михаил Михайлович принялся за новое произведение, дав ему уже заранее придуманное название «Берендеева чаща». Вскоре очерки были опубликованы в журнале «Наши достижения». Позднее, незадолго до смерти, Пришвин издал также повесть­-сказку «Корабельная роща», в основу сюжета которой также были положены его воспоминания и впечатления от поездки на Пинегу в 1935 году.

Время, впрочем, не стоит на месте, и мы вдоль дороги на Пинегу видели, как на местах прежних делянок-­вырубок поднимаются ввысь полчища новых деревьев. А это значит, что природа имеет свойство восстанавливать свои силы, свои ресурсы. Не исключено, что в будущем при правильном подходе со стороны человека к этим возможностям живой природы на Русском Севере зашумят новые Берендеевы чащи.

Александр КУЗНЕЦОВ