Покоя думы не дают…

Когда сирень цветет запойно,

и светит нежная луна,

в хмельном сиреневом застолье

я пьян без всякого вина!

Чудесным запахом сирени

она растет во всех дворах!

насквозь пропитана деревня.

Сиренью белый свет пропах!

Так сладок он! Волнует кровь.

Замешан на весны цветенье

и соловьев горластом пенье.

Чист, словно первая любовь!..

* * *

По душе мне рассвета дремотный покой,

Тишина когда в мире и нега.

День томится еще в колыбели земной.

И не чувствуешь времени бега.

Ежик шустро в росистой траве прошуршал.

Перья чистит на ветке синица.

Первый солнечный лучик ее приласкал,

и притихла от счастия птица…

Мне бы тоже для счастья немного тепла.

Чуть сочувствия, ласки, участья…

Да еще, чтобы чистою совесть была.

Чтобы жил с ней в ладу и согласье…

* * *

Под шелест волн молюсь я Богу.

В молитве радость и хвала,

что колесом опять дорога

моя до дома пролегла.

В деревне снова! Утро. Лето.

Сижу на берегу босой.

Здесь было столько песен спето

над тихо дремлющей Шексной…

Ее вольготное теченье

несет отраду и покой.

Переполняет вдохновеньем

и жаждой жизни дух речной!

Волшебной магией согрета

идущих из глубин лучей,

с любого краешка планеты душа зовет

к реке моей…

КОСТРУ

Дымок клубится струйкой едкой.

В золе мерцают огоньки.

Теперь, Костер, с тобой мы редко

проводим ночи у реки.

Теперь с твоим печным собратом

мы закадычные друзья.

Поленья в устие ухватом

ему проталкиваю я.

Он зол, прожорлив, ярок, весел.

Он в русской печи бог и царь.

Он жаркий труженик!

Но тесен служения его алтарь.

Он рвется, рвется, рвется в небо.

Да высока печи труба.

Он на земных просторах не был.

И звезд не видел. Не судьба…

Я тоже нынче к теплой печи

прикован милостию лет.

Костер! Твой брат мне хвори лечит.

А душу твой врачует свет!

 

Евгений Некрасов